МАГИСТР БОГОСЛОВИЯ

В объемных трудах по истории суздальской епархии встречаются ссылки автора на магистра иеромонаха Иоасафа, написавшего книгу «Церковно-историческое описание суздальских достопамятностей».

Книга замечательна тем, что, следуя канве «Исторического собрания о Суздале» Анании Федорова, иеромонах Иоасаф внес в нее множество важных дополнительных сведений, обогатив историю города, его монастырей и церквей весьма существенными подробностями. Например, описывая служебные сосуды, использовавшиеся в суздальских храмах, Иоасаф переписал все надписи, сделанные на них вкладчиками. Почти все эти сосуды в 1922 -30 годах были отправлены в переплавку как серебряный дом и исчезли с лица земли вместе с надписями.

Обосновывая тот или иной эпизод из истории Суздаля, Иоасаф пользовался не только опубликованными к тому времени историческими работами, но и различными журнальными и газетными заметками, выискивая в них порой даже малозначительные сообщения. Есть у него и оговорки, указывающие, где в данное время хранится цитируемый рукописный документ, а стремясь передать дух подлинности некоторых рукописей, Иоасаф дает в книге подписи митрополитов и архиепископов по-гречески, не переводя на русский язык.

О достоинствах книги можно было бы сказать и больше. Среди прочих надписей, сделанных на внутренних сторонах обложки, есть и такая: «Эта книжка хороша хто умие четать А хто не вмие то никакъ нихороша потъписалъ... (дальше затерто)».

А ведь хорошую книжку способен написать не всякий. Собрать какие-то материалы - это даже не половина дела. Их нужно внимательно изучить, привести в систему и, учтя уровень подготовленности будущего читателя, изложить таким языком, чтобы книжка понравилась каждому, «хто умие четать». Вот, что известно о личности человека, взявшего на себя труд историка-повествователя и пропагандиста суздальских достопамятностей.

Магистр иеромонах Иоасаф в детстве и юности был Васей, сыном священника Семена Гапонова, который имел приход в селе Погаричь Путивльского уезда Курской губернии, родился Вася в 1802 году, обучился грамоте дома и, как полагалось сыну духовного лица, с 10 лет начал прислуживать в церкви. Потом поступил в Курскую семинарию, где и обнаружились у него не только интерес к литературе и истории, но и способности к педагогической деятельности. Окончив семинарию в 1825 году, он получил должность учителя в Путивльском приходском училище и проработал здесь два года. После женитьбы был рукоположен в священники и служил в Путивле до 1833 года.

Тяга к знаниям, проявившаяся у Василия Гапонова еще в семинарские времена, влекла его в губернский город. Он подал прошение о зачислении в Курскую Духовную академию, получил «добро» и уже готов был к отъезду, как внезапно умерла жена, оставив двух малолетних сыновей. Устроив ребят у своей матери, с тяжелым сердцем приехал о. Василий в академию. По существовавшим правилам священник вторично жениться не мог. Вдовому священнику была одна дорога, если он не отрекался от духовного состояния, в монахи. Уже в академии, в апреле 1834 года Василий Гапонов был пострижен в монашество под именем Иоасаф.

Показав блестящие знания всех предметов академического курса, Иоасаф выдержал экзамен на степень магистрата богословия и был назначен преподавателем церковной истории и древнееврейского языка в Астраханскую семинарию. А при ученой степени такой преподаватель назывался профессором. Спустя год ученый, иеромонах вступил в управление астраханским Иоанно-Предтеченским монастырем, продолжая читать в семинарии курс лекций по библейской истории. В течение двух последующих лет (1839-40 годов) Иоасаф сумел привести в надлежащее состояние постройки монастыря, изладить монастырское хозяйство и улучшить бытовые условия братии. Дважды за это время епархиальное начальство выражало Иоасафу благодарности.

Столь подробно описывать жизненный путь магистрата богословия Иоасафа понуждает то, что этот путь привел его все-таки в Суздаль, которому Иоасаф отдал, пожалуй, лучшие свои силы и опыт историка, литератора и проповеднику.

После Астрахани Иоасаф год преподавал в Петербургской семинарии сразу три предмета: библейскую историю, Священное писание и церковные древности. Затем как наиболее подготовленного богослова и организатора его перевели инспектором в Херсонскую семинарию с одновременным утверждением профессором по кафедре истории в этой семинарии. Вскоре к этому добавилась должность епархиального цензора проповедей.

В 1844 году профессор Иоасаф переехал в Тверь. Здесь он стал читать семинаристам курс лекций по Священному писанию, патриотике и герменевтике (искусству толкования текстов древних рукописей и книг). Как проповедник слова Божия, он каждое воскресенье предлагал ученикам семинарии беседы по катехизису, а в особых случаях выступал с проповедями в городском соборе.

Надо ли говорить, что такая незаурядная личность, как Иоасаф, появившись в Твери, поначалу стала вызывать раздражение, потом зависть и, наконец, враждебность со стороны местных духовных правителей. На фоне Иоасафа ректор семинарии, настоятель собора и даже тверской архиепископ Григорий выглядели бледновато, популярность их падала, а вместе с нею и авторитет в епархии и в синоде. Иоасафа нужно было из Твери убирать. Но как это сделать, не запятнав себя интригой, наветами или подлогами? Рецепт на сей случай на Руси был известен давно: собрать «компромат» и доложить начальству. Смотрите, дескать, сами, что собой представляет человек, которому вы верите, который пользуется вашим благорасположением и который возомнил о себе невесть что. По этому рецепту устраивал «кровавые бани» Иван Грозный, по этому же рецепту ежовщина-бериевщина избавлялась от «врагов народа».

Около года пробыл Иоасаф в Твери, но оказалось, что «грехов» перед Богом и начальством накопилось у него с избытком. На бумагу ложилось все. Кто-то сказал, что Иоасаф замечен в городе «в неприличном одеянии», - на бумагу. Кто-то сказал, что он, будучи в гостях, употреблял в Постный день мясную пищу, - на бумагу же. Кто-то отметил, что он не ночевал в своей квартире при семинарии, - туда же. А цензор проповедей пожаловался, что Иоасаф не представил ему на просмотр текст проповеди, которую читал в соборе в страстную пятницу, - это уже предел распущенности, терпеть далее которую в Тверской епархии никак невозможно!

Бумага пошла в синод. В синоде приговорили: уволить Иоасафа от духовно-училищной службы, прекратить ему выплату магистерского оклада, отправить его во Владимирскую епархию, где поместить в братию какого-нибудь монастыря под особый надзор.

Так 22 октября 1845 года профессор Тверской семинарии магистр богословия иеромонах Иоасаф оказался в суздальском Спасо-Евфимьевом монастыре. Архимандритом монастыря был в это время Иоаким, а Владимирской епархией управлял архиепископ Парфений. Оба - люди грубые и жесткие, вполне соответствовавшие режиму в империи, насаждавшемуся Николаем I и его правительством.

Встревоженный событиями декабрьских дней 1825 года, Николай I поставил главной задачей внутренней политики искоренение последствий декабризма и уничтожение возможностей его повторения. Политический сыск и органы тайной полиции были взяты под непосредственную опеку императора. При собственной его императорского величества канцелярии было учреждено Третье Отделение, на которое возлагались функции политического надзора; ему давалась широкая компетенция и власть над всеми органами по наблюдению за порядком в стране. Не избежало зависимости от «всевидящего ока» и «всеслышащих ушей» Третьего Отделения и духовенство. В синоде, епархиях, крупных монастырях и духовных учебных заведениях руководящие должности постепенно стали занимать люди «надежные» с точки зрения Третьего Отделения и императора. Обуздать печать, чтобы не было в ней «вредной направленности», должен был цензурный устав, введенный в 1826 году. Деятельность цензоров полностью смыкалась с функциями Третьего Отделения, т.к. цензоры обязаны были немедленно сообщать имена авторов, которые представляли сочинения, «клонящиеся к распространению безбожия или обнаруживающие в сочинителе нарушителя обязанностей верноподданного для учреждения за виновным надзора или же предания его суду».

Вот в эти жернова и угодил профессор богословия Иоасаф, не согласовав с цензором текст своей проповеди.

Попав в Спасский монастырь, Иоасаф стал восстанавливать те свои права, которые считал отобранными незаконно. Прежде всего похлопотал о возвращении ему магистерского оклада жалования (100 рублей в год), поскольку законным лишение оклада могло быть только в том случае, если бы его лишили степени магистра. Но эта степень за ним оставалась, поэтому жалование после долгой переписки было восстановлено и все до копейки стало пересылаться матери Иоасафа, при которой жили двое его сыновей.

Потом Иоасаф потребовал, чтобы его допустили к церковной службе в монастыре: как-никак, а он был священником и никто не лишал его сана. Опять переписка - и разрешение совершать священнослужение.

Такое «неспокойное» пребывание Иоасафа в монастырской братии, когда он то и дело волновал начальство своими требованиями, стало уже раздражать архимандрита Иоакима и архиепископа Парфения. Поводов для того, чтобы унять бывшего профессора, никак не находилось: братия уклонялась от доносов на Иоасафа. А тут еще Иоасаф занялся научной работой - решил на досуге обобщить опыт своей деятельности как проповедника. Работать в библиотеке ему не разрешили, покидать монастырь даже на короткое время тоже, к беседам Иоасафа с суздальцами, посещавшими монастырь, архимандрит относился подозрительно - и каждый раз после такой беседы делал Иоасафу выговор.

В 1845 году исключенный из Владимирской семинарии сын дьячка Александр Знаменский, имея склонности к монастырской жизни, попросился в Спaco-Евфимьев монастырь и был принят послушником. В монастыре познакомился с магистратом Иоасафом - и между ними быстро установились дружеские, доверительные отношения. По просьбе Иоасафа Знаменский, которому случалось выполнять в городе хозяйственные поручения эконома, принес для ознакомления «Историческое собрание о Суждале» Анании Федорова, о котором Иоасаф был уже наслышан. Ознакомление с трудом соборного ключаря вызвало у Иоасафа желание продолжить дело, начатое Ананией Федоровым, и он занялся изучением истории Суздаля и суздальской епархии.

Его «засекли» на отлучках из монастыря, на передаче писем, на встречах с суздальскими старожилами. В келье был учинен обыск, обнаружены записанные Иоасафом местные легенды, выписки из «Исторического собрания», несколько листков с перечислением священных предметов в некоторых суздальских церквях. Последовал секретный рапорт архимандрита на имя Владимирского архиепископа, в котором (с приложением изъятых бумаг) указывалось на предосудительное поведение поднадзорного иеромонаха Иоасафа.

Архиепископ ответил: «...предписываю Вам строжайше внушить иеромонаху Иоасафу, чтобы ни с кем не имел переписки без особого дозволении местного начальства и не дозволял себе самовольных отлучек; что в противном случае будет представлено о заключении его с арестантами. Послушника Знаменского выслать из монастыря, предоставив ему просить о избрании рода жизни. С начальником охранной команды вновь снестись о подтверждении часовым, чтобы иеромонаху Иоасафу не дозволяли выхода из монастыря. Парфений. 24 февраля 1847 года».

Облегчение наступило только через три года, когда Владимирскую епархию возглавил епископ Иустин. В высших духовных кругах империи он не слыл либералом, но полагал, что в делах церковных вполне можно обойтись без жандармов. Доблесть же пастыря и престиж епархии видел не в нагнетании страха среди прихожан и монастырской братии, а в содействии распространению образования и терпеливом наставлении народа к исполнению заповедей Христа и Св. Апостолов. Узнав о содержании в Спасском монастыре ученого иеромонаха, Иустин вызвал его к себе на беседу. В беседе с епископом Иоасаф не высказал никаких жалоб, а лишь посетовал на невозможность заниматься научной работой.

Вскоре Иоасаф был освобожден от надзора и переведен во Владимир, где некоторое время находился при семинарии. Задумав серию статей о владимиро-суздальских древностях, Иоасаф получил на это занятие благословение епископа и попросил себе место в Боголюбовском монастыре. Из Боголюбова он беспрепятственно выезжал в города Владимирской губернии, а также в Рязань, Москву, Нижний Новгород и Санкт-Петербург где работал с документами в архивах.

За десять лет Иоасаф написал большой труд, названный им «Церковно-историческое и статистическое описание Владимирской епархии», оставшийся при его жизни лишь в рукописи.

Скончался Иоасаф 22 июля 1861 года в Боголюбовском монастыре.

При цитировании статьи пожалуйста ссылайтесь на www.molitv.net