ЦЕРКОВНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

Одной из форм собственности на Руси с древнейших времен было, как известно, церковное землевладение. А началось оно в 966 году, когда Владимир святой назначил на содержание построенной им в Киеве соборной Десятинной церкви десятую часть своих доходов… «И положи написав клятву в церкви сей», - утверждает Лаврентьевская летопись. Эту клятву мы встречаем в сохранившемся церковном уставе Владимира, где этот князь заклинает своих преемников блюсти нерушимо постановления, составленные им на основании правил вселенских соборов и законов греческих царей, то есть на основании греческого Номоканона. Вот с того времени и пошла традиция, по которой государство, община или частный землевладелец отрезал десятую часть близлежащих земель монастырям и церквям.

Жертва эта, как мы сейчас увидим, не была напрасной. Церковь на Руси ведала тогда не одним только делом спасения душ: на нее возложено было много земных забот, близко стоявших к задачам государства. С одной стороны, церкви была предоставлена широкая юрисдикция (права) над всеми христианами, то есть дела семейные, дела по нарушению святости и неприкосновенности христианских храмов и символов, дела о вероотступничестве, об оскорблении нравственного чувства, о противоестественных грехах, о покушениях на женскую честь, об обидах словом. Так церкви было предоставлено право устраивать и блюсти порядок семейный, религиозный и нравственный. С другой стороны, под ее попечение было поставлено особое общество, выделившееся из христианской паствы и получившее название церковных или богадельных людей.

Общество это во всех делах судила только церковь. Оно состояло: из духовенства белого и черного с семействами первого; из мирян, служивших церкви или удовлетворявших разным мирским ее нуждам, каковы были, например, врачи, повивальные бабки, просвирни и вообще низшие служители церкви, а также задушные люди и прикладни, то есть рабы, отпущенные на волю по духовному завещанию или завещенные церкви на помин души и селившиеся обыкновенно на церковных землях под именем изгоев в качестве полусвободных крестьян; из людей бесприютных и убогих, призреваемых церковью, каковы были странники, нищие, слепые, вообще неспособные к работе. Разумеется, в ведомстве церкви состояли и те духовные и благотворительные учреждения, в которых находили убежище церковные люди: монастыри, больницы, странноприимные дома, богадельни и пр. Все это кормилось и жило за счет, главным образом, доходов, получаемых с церковных земель. Конечно, сельские или приходские церкви имели небольшой земельный надел, необходимый лишь для прокормления причта и содержания храма. Так, после всех секуляризации и реформ приходские церкви Владимиро-Суздальской епархии в конце XIX века имели в среднем каждая 30-35 десятин земли, в том числе 30 десятин пахотной и 3-5 десятин сенокосной и пастбищной земли. Это не много, если учесть, что причет состоял иногда из 2-3 священников, дьякона, пономаря, псаломщика, чтеца и т. п. Правда, и монастыри к этому времени имели земли ненамного больше. Главный монастырь Суздаля - Спасский имел лишь несколько десятков десятин полевой и огородной земли, да и ту сдавал в аренду местным жителям. Так что образ «попа-мироеда», созданный большевиками в назидание потомству, мягко говоря, сильно преувеличен. К тому времени государство уже взяло на себя большую часть мирских забот церкви, оставив ей только духовные, не забыв при этом отобрать и землю, служившую главным подспорьем огромной церковной благотворительности. Справедливости ради следует сказать, что этим реформам способствовали и сами церковные власти.

Иное дело средние или даже более поздние века. Тогда отдельные монастыри становились крупнейшими землевладельцами, и как таковые обязаны были нести воинскую и другие государственные повинности.

Крестьянский труд в монастырских вотчинах эксплуатировался обычным для крепостного строя способом: посредством барщины и оброка. Для барщины были установлены следующие виды работ. Крестьяне обрабатывали монастырские поля и огороды, косили сено, возили лес, приготовляли кирпич, возводили различные постройки, работали на мельницах, доставляли подводы, пасли монастырский скот, изготовляли невода, ловили на монастырь рыбу, содержали караулы. При сравнении положения барщинных монастырских крестьян с таковыми помещичьими оказывается, что труд первых был несколько легче ввиду сравнительно меньших монастырских запашек.

При оброке натурой крестьяне обязаны были платить монастырю хлебом, сеном, дровами, льном, коноплей, баранами, свиньями, яйцами и разными мелочами домашнего обихода. При развитии денежных отношений нормальным оброком считался 1 рубль с души (50-е годы XVIII в.). Столько же платили и государственные крестьяне сверх подушной подати. В общем, можно сделать вывод, что положение оброчных крестьян было еще легче, чем барщинных. Поэтому крестьяне стремились, а монастырь всячески способствовал переходу их с барщины на оброк, тем более, что подушная подать (70 коп.) с них не бралась.

Как барщинные, так и оброчные крестьяне пользовались вотчинной землей, причем в их пользовании было в общем достаточно земли - от 3-х до 5 десятин (3,3-5,5 га). Положение обеих групп крестьян за монастырем определялось не столько правом, сколько фактом, предписанием вотчинных властей, местным обычаем. Так, суздальские крестьяне в полной мере могли распоряжаться своей землей, вплоть до ее продажи друг другу, достаточно было только подать заявление в монастырское управление.

Учитывая все это, можно сказать, что монастырские крестьяне занимали некоторое промежуточное положение между крепостными и государственными крестьянами, а по льготам значительно превосходили и тех и других. По мнению историка В.И. Семевского, даже наказания, которым подвергались монастырские и вообще церковные крестьяне, никогда не доходили до вопиющей жестокости, совершавшейся в помещичьих вотчинах 2-й половины XVIII века. Встречались, конечно, и злоупотребления, но в них, как правило, были повинны низшие власти - всевозможные управители и приказчики. Высшие же духовные власти стремились ввести в управление некоторый порядок. С этой целью издавались инструкции, в которых определялись права и обязанности управителей. Вотчинная администрация - управители и приказчики назначалась приказом монастырских дел обычно из приказных служителей, реже - из монахов. Вознаграждение администрации, да и весь характер ее службы, напоминало древнерусские кормления. Помимо постоянных сборов с крестьян администрация получала и случайные доходы в виде различных пошлин. Организацию вотчинного управления сближает с кормлениями также и краткость срока, на который назначалась администрация. Срок был всего годичный. По его истечении управители и приказчики передавали свои должности другим лицам, а сами возвращались в монастырь, где несли указанные им обязанности безвозмездно в течение 2-х лет. Предполагалось, что они достаточно наживались во время своего управления.

Помимо администрации некоторую роль в управлении вотчиной играли выборные от крестьян, причем функции последних не исчерпывались лишь присутствием при наказании. Все свои распоряжения назначенная администрация могла осуществлять лишь при содействии представителей самих крестьян. Что касается обязанностей приказчиков, то они были довольно обширны и включали в себя хозяйственно-административные, судебные, полицейские и другие функции. В их руках находился надзор за распределением земли и исправным отбыванием повинностей. Приказчик наблюдал также и за тем, чтобы в пределах управляемой им вотчины не наблюдалось нищенства. Малолетние сироты отдавались в дома зажиточных крестьян, а по достижении 20-летнего возраста на них накладывалось тягло. Составлялись для приказчиков и специальные сельскохозяйственные инструкции, одна из которых датирована 1757 годом.

Правительство, как уже говорилось, до времени благосклонно смотрело на обогащение монастырей, ибо справедливо полагало, что это богатство - богатство нищих. И действительно, от монастырей и храмов кормились тысячи убогих, бродяг и сирых, причем многие из нищих получали здесь не только пропитание, но и крышу над головой, лечение, обувались и одевались. Крестьяне за монастырями также держались крепко, отчего в вотчинах почти не встречалось пустошей, а производительность труда на их землях была значительно выше, чем у казенных крестьян, живших на свободных землях.

С начала XVIII века в связи с преобразованием Петром I Государственной и общественной жизни положение монастырей существенно меняется: они со всем имуществом призываются на службу государству, лишаются своего привилегированного положения и свободного распоряжения своими вотчинами; внутренняя монастырская жизнь подчиняется строгому режиму. Эти новые условия, конечно, тяжело отражаются на благосостоянии монастырей.

В 1764 году императрица Екатерина II дала монастырям штатное содержание, а все вотчинные владения их были отобраны в пользу государства.

При цитировании статьи пожалуйста ссылайтесь на www.molitv.net